Лис Улисс [= Лис Улисс и клад саблезубых ] - Фред Адра

— На разогреве? — переспросил граф.

— Да. Разогрев — это когда малоизвестная, но очень хорошая группа выступает перед известной, но плохой.

— Понятно, — снисходительно улыбнулся граф. — Прошу вас, продолжайте.

— Ага. Я — басист, солист и лидер группы. Евгений — ударник. Еще с нами играли два лиса-гитариста. Ну, вы же, наверное, слышали об образе жизни рок-музыкантов? Разгул, разврат, самочки-фанатки. Вспомнить стыдно. Правда, Евгений?

— Да-да! — согласился пингвин.

— Евгению особенно стыдно. Вы не смотрите, что он с виду такой тихоня, в пьяных дебошах и оргиях ему не было равных.

Пингвин издал нечленораздельный звук и кинул грозный взгляд в сторону друга, а граф Бабуин с отвращением поморщился.

— Я понимаю, понимаю, — поспешил заявить Константин. — Вам неприятно слышать про такие вещи. Но я не хочу скрывать правду, ведь между братьями по вере не должно быть недоговорок, верно? Я не ошибаюсь? Ведь честность — один из столпов истины?

— Безусловно, — ответил граф Бабуин. — Вы должны быть абсолютно откровенны с нами. Имейте в виду, ложь мы сразу распознаем!

Константин замахал лапками:

— Что вы, что вы! Я все понимаю.

— Рад. Продолжайте.

— Продолжаю. Образ жизни это только полбеды. Вы бы знали, о чем мы пели…

— О чем? — насторожился граф.

— Сейчас… — Константин прокашлялся и вдруг завизжал, да так, что все подпрыгнули: — Потом не будет ничего-о-о! Ты сдохнешь, вот и все-о-о! Живи сейчас и зде-е-есь! Хватай, что можешь съе-е-есть! Давай, чувак, давай, дав-а-ай! Хватай бутылку, самочек хвата-а-ай! — кот резко перешел на нормальный тон: — Вот. А потом вступал Евгений с припевом. Давай, Евгений!

У пингвина нервно затряслись лапки и крылышки. Он решил, что убьет Константина. Но позже. Сейчас надо было срочно притворяться панком, к чему Евгений решительно не был готов. Он сделал над собой титаническое усилие и протараторил фальцетом:

— А несогласным — по мордам! Как дам, как дам, как дам, как дам! — и в ужасе замолчал, подумав, что на месте графа Бабуина подобных типов близко бы к Истине не допустил.

— Это чудовищно, — с наслаждением сказал граф.

— Мерзость, — согласился Константин. — Но тогда мы думали, что правы. Типа живем один раз, поэтому надо оттянуться по полной. И гори все синим пламенем. О душе не задумывались.

— И почему же задумались?

— Чудесный поворот в нашей судьбе произошел после одного из концертов. В общем, как обычно, собрались компанией, пили, орали… Но был там один шимпанзе, который не пил, не орал. Смотрел на нас и улыбался. И так это нас с Евгением взбесило. Особенно Евгения, он вообще легко выходит из себя. Жуткое дело. Налетает коршуном и крушит все на своем пути. Все в ужасе разбегаются. Его у нас так и называли: Бешеный Пингвин. А в тот день, к тому же, у него девчонку увели, так что сами понимаете… Короче, Евгений смотрит на этого шимпанзе недобро и спрашивает, чего это тот не принимает участия во всеобщем веселье? А шимпанзе спокойно так отвечает, мол, так и так, все это пустое и наносное, а истинную радость приносит лишь ожидание Сверхобезьяна. И давай нам рассказывать, что да как. Ну, нас и проперло. Врубились мы, в какой грязи жили все это время, и что души наши бессмертные чуть не сгубили. Мы потом еще много с тем шимпанзе встречались, беседовали. Предложили соратникам по команде переделать репертуар и восхвалять Сверхобезьяна, но эти недалекие лисы не врубились. Тогда мы ушли из группы и обратились к свету. А свет привел нас сюда. Хотим не на словах, а на деле служить Истине.

— Прекрасная история! — воскликнул граф Бабуин. — Особенно радостно, когда к нам приходят не обезьяны, а другие звери, это значит, что дело наше побеждает. Вы ведь знаете, что Сверхобезьян возвысит приматов над животными? Приняв истинную веру, вы тоже станете обезьянами.

— Да, мы знаем это, — подтвердил Константин. — Ждем не дождемся, когда станем обезьянами.

— Все не так просто. То, что вы раскаялись в грехах своих и обратились к свету, оно, конечно, хорошо. Но ожидание Сверхобезьяна — дело не простое. Лишь сильные духом и твердые в вере способны на это.

— Отлично! — обрадовался Константин. — Вы прямо нас с Евгением описываете.

Граф Бабуин лукаво прищурился.

— Посмотрим, посмотрим… Сейчас брат Вергилий устроит вам небольшую экскурсию по замку, и если не передумаете, поговорим серьезнее.

— Брат Вергилий? — переспросил Константин.

— Провожатый. Тот, который сейчас стоит за вами.

— А, этот… славный малый, — одобрил Константин. — Он нам с Бешеным Пингвином понравился.

— Это радует. Кстати, а что это ваш друг так немногословен? — граф Бабуин кинул заинтересованный взгляд на хмурого Евгения.

— А он теперь вообще молчалив, — ответил Константин. — Раньше-то болтал без умолку, правда, все больше ругался. Но с тех пор, как обратился к свету, в основном погружен в размышления.

— Вот как? О высоких материях?

— Воистину, — процедил Евгений сквозь зубы. Он до сих пор злился на Константина за «как дам, как дам, как дам, как дам».

— Ну что же, — сказал граф. — Идите и смотрите.

Брат Вергилий вывел друзей из кабинета и провел в конец коридора к решетчатой отъезжающей двери лифта.

— А лифт-то зачем? — удивился Константин. — В доме же всего два этажа.

В ответ брат Вергилий загадочно улыбнулся:

— Это верно, два. Над землей — два.

— Над землей? Вы хотите сказать, что…

— Вот именно. Сейчас мы спустимся под землю. Собственно, там и расположен замок.

Лифт понес удивленных Константина с Евгением и их провожатого вниз. Промелькнули перед глазами кирпичная кладка, холл первого этажа, снова кладка…

— Ничего себе! — хором произнесли потрясенные Константин и Евгений.

Их взглядам открылась гигантская площадь, залитая ярким электрическим светом. С четырех сторон ее окружали стены с многочисленными дверьми, через которые входили и выходили фигуры в черных, красных, серых, желтых, зеленых и прочих рясах. Сама площадь тоже была полна народу — особенно, в центре, возле красивого фонтана.

— Да это же целый город! — воскликнул Евгений.

— Ну, город, это, пожалуй, слишком, — довольно улыбнулся брат Вергилий. — Мы называем это место замком.

— Это не похоже на замок, — заметил с трудом приходящий в себя Константин.

— Вы думаете, это имеет какое-то значение?

— Нет, — сказал Константин. — В мире вообще мало что имеет значение. И уж точно не это, — на какое-то мгновение кот почувствовал себя философом, но это тут же прошло.

— Идем, — брат Вергилий жестом пригласил пройти в сторону фонтана.